Кто и зачем десятилетиями работает на раскопках древнейшей цивилизации мира.
История Рождества начинается с фразы:
«Марли был мёртв».
Окончательно. Бесповоротно.
Ёлка хочет быстрее вырасти.
Хочет в дом. Хочет праздника.
Праздник заканчивается —
и её закидывают в чулан.
Ровно как наши ожидания от жизни.
Елку нарядили.
Водили хоровод.
Дети разобрали.
А потом — чердак, мыши и рассказы о том, как проходит слава мира сего.
Подарки не сработали.
Жертвенность — да.
Радость возможна даже без волос и часов.
Елку нарядили.
Водили хоровод.
Дети разобрали.
А потом — чердак, мыши и рассказы о том, как проходит слава мира сего.
Мы часто читаем книги как вымысел.
Но иногда текст вдруг совпадает с реальностью — пугающе точно.
Мы привыкли к благотворительности без участия — отправил СМС, и будто бы всё, ты хороший человек.
Но что, если помощь требует не денег, а времени, неудобства, личного риска?
Китай переживает национальное возрождение после «века унижений» — отсюда рост национализма и старые комплексы.
Любая вера должна быть встроена в национальную систему.
Наши отношения с Китаем строятся десятилетиями и держатся на прагматичном расчёте — дистанция делает их стабильнее.
Как работает цензура в Китае на самом деле? Формальные правила есть, но куда сильнее действует самоцензура и ответственность самих платформ.
Почему, на фоне огромного интереса к Азии, китайское кино и сериалы так и не стали массовым продуктом в России? Иван Зуенко объясняет культурный разрыв: китайские фильмы часто длиннее, эмоциональнее и драматичнее, чем привычно нашему зрителю. Для китайской аудитории это «норма», для нас — «перебор». Отсюда и парадокс: Корея и Япония — в топе, а Китай остаётся нишей.
Почему мифы и демонология внезапно стали популярны среди читателей, если Китай официально — атеистическое коммунистическое государство? Иван Зуенко объясняет: дело не в идеологии, а в глубокой народной культуре — даосских корнях, фольклоре, духах и героях, которые всегда были частью китайского мира. А ещё — в том, что красиво изданные бестиарии продаются лучше любых теорий.
Российский книжный рынок внезапно полюбил Азию. И сильно. #ИванЗуенко #Китай #Китаеведение
Союз на дистанции — модель, которая устраивает всех.
Как в Китае сочетаются коммунизм, многонациональность и заметный националистический курс? Иван Зуенко объясняет главный парадокс современной китайской политики: 96% ханьцев, китаизация меньшинств и внутренний запрос на «национальную линию», который нередко отражается на внешнем восприятии страны.
Почему Далай-лама стал для Китая “неправильной” реинкарнацией? Всё упирается в восстание, бегство в Индию и непризнанное тибетское правительство.
Главный редактор — рынок. Главный критерий — выручка
Именно поэтому авторы в итоге идут в самоиздат