Любовь
Искренней любви доказательства воздушные вовсе не важны. Она питает жилы, пенит кровь. Поступков требует любовь, слова пустые вовсе не нужны. Она сочится сквозь столетья, она сильнее сотни львов, она — источник долголетья, она изысканней тысячи пронзительных стихов. Двадцать лет скитался Одиссей, и всё-таки вернулся к милой Пенелопе, избороздив десятки бушующих морей, сердцем испытав мириады человеческих страстей. Для искренней любви дороги все открыты. Орфей не испугался царства мёртвых, когда страдал по милой Эвридике. Отголоски чувств так многолики. Скучаешь — позвони. Страдаешь — напиши. Не видел много дней — приезжай и обними. Нет денег на цветы — ромашек полевых сорви. Не хватает на такси — пешком иди. Причин иных ты не ищи. Невидимое чувство живёт в людских сердцах. Ему подвластны и юнцы, и те, кто уж в летах. Это чувство покоряет храбрецов и в доверчивых глупцов превращает почтенных мудрецов.
Искренней любви доказательства воздушные вовсе не важны. Она питает жилы, пенит кровь. Поступков требует любовь, слова пустые вовсе не нужны. Она сочится сквозь столетья, она сильнее сотни львов, она — источник долголетья, она изысканней тысячи пронзительных стихов. Двадцать лет скитался Одиссей, и всё-таки вернулся к милой Пенелопе, избороздив десятки бушующих морей, сердцем испытав мириады человеческих страстей. Для искренней любви дороги все открыты. Орфей не испугался царства мёртвых, когда страдал по милой Эвридике. Отголоски чувств так многолики. Скучаешь — позвони. Страдаешь — напиши. Не видел много дней — приезжай и обними. Нет денег на цветы — ромашек полевых сорви. Не хватает на такси — пешком иди. Причин иных ты не ищи. Невидимое чувство живёт в людских сердцах. Ему подвластны и юнцы, и те, кто уж в летах. Это чувство покоряет храбрецов и в доверчивых глупцов превращает почтенных мудрецов.