«МЕЖДУ КУЛЬТУРОЙ И КУЛЬТПРОСВЕТОМ: КАК ОТНОСИТЬСЯ К ОПАСНЫМ СЛОВАМ В ХИТАХ "АГАТЫ КРИСТИ"»
Когда заходит речь о «запрещенной лексике» в творчестве «Агаты Кристи», у многих современных цензоров и слушателей случается легкое замешательство. Дело в том, что Глеб и Вадим Самойловы — это вам не группа «Ленинград» и не рэпер Сектор Газа. Специфика «Агаты» в том, что они умудрялись создавать атмосферу абсолютной порочности, чернухи и запретности, практически не прибегая к банальному мату. Давайте разберем этот феномен с легкой иронией: как братьям удавалось ходить по краю бритвы и как нам сегодня оценивать их словесные провокации. 1. Магия контекста, или Как напугать бабушек без мата Главный фокус Глеба Самойлова как автора текстов заключался в том, что он использовал слова, которые сами по себе не запрещены законом, но в его безумных поэтических комбинациях звучали так, будто за них можно получить срок. «Опиум для никого»: Строчки «Давай вечером умрем весело» и «Убей меня, убей себя» сегодня вызывают нервный тик у любого юриста радиостанции. Это не нецензурная брань, но уровень экзистенциальной опасности здесь зашкаливает. Медицинский нуар: Слова вроде «опиум», «кокаин» («ХалиГалиКришна»), «трансвестит» («Красная шапочка») или «садомазохизм» использовались группой не ради дешевого хайпа, а как декорации для их фирменного готического театра. Они пугали публику не грязными словами, а грязными, запретными мыслями. 2. Редкий мат: Штучный товар для ценителей Конечно, совсем святыми братья не были. Нецензурная лексика у них проскакивала, но это было настолько редко, что каждое такое слово становилось событием. В позднем творчестве или в проекте Глеба The Matrixx крепкие выражения стали появляться чаще, но в золотую эпоху «Агаты» мат если и использовался, то как точечный художественный удар. Они не разговаривали на нем — они им взрывали припев, когда обычных слов для передачи уровня душевного тлена уже просто не хватало. 3. Мнение самих авторов (Ирония судьбы) Самое забавное, как к этому вопросу подходят сами музыканты с годами. Вадим Самойлов, например, со временем занял весьма консервативную позицию. Он открыто высказывался о том, что обилие нецензурной брани в современной музыке — это перебор, и вопрос запрета песен с обилием мата вполне можно обсуждать на государственном уровне. То есть главный рокер-декадент страны, под чьи песни про «опиум» выросло целое поколение, сегодня сам не прочь включить режим строгого цензора для молодой поросli. Резюме: Как это оценивать? Оценивать «опасную» лексику «Агаты Кристи» нужно исключительно как высокое театральное искусство и маркер эпохи. 90-е годы были временем тотального срыва всех барьеров, и Самойловы были честными художниками своего времени. Их тексты — это не хулиганство на завалинке, а сложная, пускай и мрачная, поэзия. Запрещать её сегодня — это всё равно что замазывать черной краской картины Босха или вырезать сцены из фильмов Хичкока. «Агата Кристи» доказала: чтобы быть по-настоящему опасными и культовыми, диджеям нужны мощные басы, а рок-поэтам — просто умение правильно сочетать обычные русские слова, от которых у слушателя до сих пор бегут мурашки по коже.
Когда заходит речь о «запрещенной лексике» в творчестве «Агаты Кристи», у многих современных цензоров и слушателей случается легкое замешательство. Дело в том, что Глеб и Вадим Самойловы — это вам не группа «Ленинград» и не рэпер Сектор Газа. Специфика «Агаты» в том, что они умудрялись создавать атмосферу абсолютной порочности, чернухи и запретности, практически не прибегая к банальному мату. Давайте разберем этот феномен с легкой иронией: как братьям удавалось ходить по краю бритвы и как нам сегодня оценивать их словесные провокации. 1. Магия контекста, или Как напугать бабушек без мата Главный фокус Глеба Самойлова как автора текстов заключался в том, что он использовал слова, которые сами по себе не запрещены законом, но в его безумных поэтических комбинациях звучали так, будто за них можно получить срок. «Опиум для никого»: Строчки «Давай вечером умрем весело» и «Убей меня, убей себя» сегодня вызывают нервный тик у любого юриста радиостанции. Это не нецензурная брань, но уровень экзистенциальной опасности здесь зашкаливает. Медицинский нуар: Слова вроде «опиум», «кокаин» («ХалиГалиКришна»), «трансвестит» («Красная шапочка») или «садомазохизм» использовались группой не ради дешевого хайпа, а как декорации для их фирменного готического театра. Они пугали публику не грязными словами, а грязными, запретными мыслями. 2. Редкий мат: Штучный товар для ценителей Конечно, совсем святыми братья не были. Нецензурная лексика у них проскакивала, но это было настолько редко, что каждое такое слово становилось событием. В позднем творчестве или в проекте Глеба The Matrixx крепкие выражения стали появляться чаще, но в золотую эпоху «Агаты» мат если и использовался, то как точечный художественный удар. Они не разговаривали на нем — они им взрывали припев, когда обычных слов для передачи уровня душевного тлена уже просто не хватало. 3. Мнение самих авторов (Ирония судьбы) Самое забавное, как к этому вопросу подходят сами музыканты с годами. Вадим Самойлов, например, со временем занял весьма консервативную позицию. Он открыто высказывался о том, что обилие нецензурной брани в современной музыке — это перебор, и вопрос запрета песен с обилием мата вполне можно обсуждать на государственном уровне. То есть главный рокер-декадент страны, под чьи песни про «опиум» выросло целое поколение, сегодня сам не прочь включить режим строгого цензора для молодой поросli. Резюме: Как это оценивать? Оценивать «опасную» лексику «Агаты Кристи» нужно исключительно как высокое театральное искусство и маркер эпохи. 90-е годы были временем тотального срыва всех барьеров, и Самойловы были честными художниками своего времени. Их тексты — это не хулиганство на завалинке, а сложная, пускай и мрачная, поэзия. Запрещать её сегодня — это всё равно что замазывать черной краской картины Босха или вырезать сцены из фильмов Хичкока. «Агата Кристи» доказала: чтобы быть по-настоящему опасными и культовыми, диджеям нужны мощные басы, а рок-поэтам — просто умение правильно сочетать обычные русские слова, от которых у слушателя до сих пор бегут мурашки по коже.