ОН ЗАКРЫВАЕТ ДВЕРЬ. МЫ ПОТЕРЯЛИ КОНТАКТ?
ОН ЗАКРЫВАЕТ ДВЕРЬ. МЫ ПОТЕРЯЛИ КОНТАКТ? Вот, пожалуй, одна из самых болезненных родительских мыслей. Ещё недавно ребёнок всё рассказывал, спрашивал вашего мнения, хотел вместе куда-то идти. А теперь отвечает через раз, закрывает дверь, спорит с любой вашей фразой и временами смотрит так, будто вы вообще ничего не понимаете ни в нём, ни в жизни. И родитель начинает искать, где ошибся. Может быть, мало разговаривала. Слишком много работала. Где-то передавила. Что-то упустила, пока он был маленьким. Иначе почему он так отдалился? В этом фрагменте первого занятия я предлагаю посмотреть на подростковое отдаление немного иначе. Потому что закрытая дверь не всегда означает разрушенные отношения. И уменьшение откровенности не всегда означает, что ребёнок вам больше не доверяет. Но принять эту мысль на словах гораздо проще, чем жить с ней дома. Хорошо, подростку нужно отдаляться. А что теперь делать родителю? Не заходить в комнату вообще? Не задавать вопросов? Не вмешиваться в учёбу, друзей, телефон, ночные возвращения, потому что «это его сепарация»? Конечно, нет. И вот здесь как раз начинается та часть, которую невозможно закрыть одним красивым советом «дайте подростку пространство». Потому что пространство бывает разным. Можно перестать контролировать цвет волос и при этом продолжать отвечать за безопасность. Можно не требовать ежедневных откровенных разговоров, но оставаться человеком, к которому ребёнок придёт, если случится что-то серьёзное. Можно принять, что друзья сейчас занимают огромное место в его жизни, и всё равно сохранить свой авторитет. А можно под видом уважения к границам просто исчезнуть из жизни подростка. Или, наоборот, так испугаться расстояния, что начать контролировать каждый шаг и тем самым получить ещё больше закрытых дверей. На интенсиве мы разбирали не только сам факт сепарации, но и то, как она проходит, почему на одном этапе подростку особенно нужно спорить и отталкиваться, где родителю действительно стоит отойти, а где взрослый всё ещё обязан оставаться взрослым. И отдельно говорили о том, как отличить обычное подростковое «не хочу с вами разговаривать» от ситуации, в которой меняется уже вся жизнь ребёнка: пропадают друзья, интересы, учёба, сон, уход за собой. Потому что одно дело, подросток строит себя отдельно от вас. И совсем другое, ему настолько плохо, что он перестаёт справляться с обычной жизнью. А дальше родителю всё равно придётся учиться новым отношениям. Не с прежним ребёнком, который во всём советовался и считал маму главным человеком на свете, а с отдельным человеком, который вас любит, но уже не обязан всё рассказывать, соглашаться и хотеть быть рядом каждую свободную минуту.
ОН ЗАКРЫВАЕТ ДВЕРЬ. МЫ ПОТЕРЯЛИ КОНТАКТ? Вот, пожалуй, одна из самых болезненных родительских мыслей. Ещё недавно ребёнок всё рассказывал, спрашивал вашего мнения, хотел вместе куда-то идти. А теперь отвечает через раз, закрывает дверь, спорит с любой вашей фразой и временами смотрит так, будто вы вообще ничего не понимаете ни в нём, ни в жизни. И родитель начинает искать, где ошибся. Может быть, мало разговаривала. Слишком много работала. Где-то передавила. Что-то упустила, пока он был маленьким. Иначе почему он так отдалился? В этом фрагменте первого занятия я предлагаю посмотреть на подростковое отдаление немного иначе. Потому что закрытая дверь не всегда означает разрушенные отношения. И уменьшение откровенности не всегда означает, что ребёнок вам больше не доверяет. Но принять эту мысль на словах гораздо проще, чем жить с ней дома. Хорошо, подростку нужно отдаляться. А что теперь делать родителю? Не заходить в комнату вообще? Не задавать вопросов? Не вмешиваться в учёбу, друзей, телефон, ночные возвращения, потому что «это его сепарация»? Конечно, нет. И вот здесь как раз начинается та часть, которую невозможно закрыть одним красивым советом «дайте подростку пространство». Потому что пространство бывает разным. Можно перестать контролировать цвет волос и при этом продолжать отвечать за безопасность. Можно не требовать ежедневных откровенных разговоров, но оставаться человеком, к которому ребёнок придёт, если случится что-то серьёзное. Можно принять, что друзья сейчас занимают огромное место в его жизни, и всё равно сохранить свой авторитет. А можно под видом уважения к границам просто исчезнуть из жизни подростка. Или, наоборот, так испугаться расстояния, что начать контролировать каждый шаг и тем самым получить ещё больше закрытых дверей. На интенсиве мы разбирали не только сам факт сепарации, но и то, как она проходит, почему на одном этапе подростку особенно нужно спорить и отталкиваться, где родителю действительно стоит отойти, а где взрослый всё ещё обязан оставаться взрослым. И отдельно говорили о том, как отличить обычное подростковое «не хочу с вами разговаривать» от ситуации, в которой меняется уже вся жизнь ребёнка: пропадают друзья, интересы, учёба, сон, уход за собой. Потому что одно дело, подросток строит себя отдельно от вас. И совсем другое, ему настолько плохо, что он перестаёт справляться с обычной жизнью. А дальше родителю всё равно придётся учиться новым отношениям. Не с прежним ребёнком, который во всём советовался и считал маму главным человеком на свете, а с отдельным человеком, который вас любит, но уже не обязан всё рассказывать, соглашаться и хотеть быть рядом каждую свободную минуту.