"Дон Педро" - Иван Жердев
Ну и пришла пора немного повеселиться. «Дона Педро» мы написали в соавторстве с Сашей Штеркелем. Саша – немец, родившийся в Казахстане из рода ссыльных немцев. Его отец сбежал от жены и прихватил с собой Сашу. Поселились они в Адлере, где Саша закончил школу и поступил потом на РГФ в Кубанский Госуниверситет, где мы с ним и познакомились. Саша, естественно, учил немецкий. Позже они с отцом вернулись в Германию. Вернее, не вернулись, а переехали домой. А в нынешнем виде записал я песню уже в 2001 году на студии «Анонс» Володи Сигидина, старого советского лабуха и рубахи парня. Недавно Володя ко мне заезжал, посидели, повспоминали, пили чай. Он в прошлом году победил рак и потерял роскошную седую шевелюру. Дай бог, тебе здоровья Володя и долгих лет. А волосы отрастут, главное жив, бродяга. В студии «Анонс», на входе, я увидел интересный натюрморт – два ящика водки и несколько ящиков зелёного горошка. Народ в те годы ринулся записывать всё подряд, а денег толком ни у кого не было. В ход шёл бартер. Музыканты вообще народ не стяжательный, брали что дают. Кто-то приволок водку, а хор из Динского консервного завода расплатился горошком. До сих пор помню это злое послевкусие водки с горошком. Это вам не оливье, это жёстко. Особенно когда его много, хорошо хоть с хлебом.
Ну и пришла пора немного повеселиться. «Дона Педро» мы написали в соавторстве с Сашей Штеркелем. Саша – немец, родившийся в Казахстане из рода ссыльных немцев. Его отец сбежал от жены и прихватил с собой Сашу. Поселились они в Адлере, где Саша закончил школу и поступил потом на РГФ в Кубанский Госуниверситет, где мы с ним и познакомились. Саша, естественно, учил немецкий. Позже они с отцом вернулись в Германию. Вернее, не вернулись, а переехали домой. А в нынешнем виде записал я песню уже в 2001 году на студии «Анонс» Володи Сигидина, старого советского лабуха и рубахи парня. Недавно Володя ко мне заезжал, посидели, повспоминали, пили чай. Он в прошлом году победил рак и потерял роскошную седую шевелюру. Дай бог, тебе здоровья Володя и долгих лет. А волосы отрастут, главное жив, бродяга. В студии «Анонс», на входе, я увидел интересный натюрморт – два ящика водки и несколько ящиков зелёного горошка. Народ в те годы ринулся записывать всё подряд, а денег толком ни у кого не было. В ход шёл бартер. Музыканты вообще народ не стяжательный, брали что дают. Кто-то приволок водку, а хор из Динского консервного завода расплатился горошком. До сих пор помню это злое послевкусие водки с горошком. Это вам не оливье, это жёстко. Особенно когда его много, хорошо хоть с хлебом.